CHANEL NEWS

karl-lagerfeld-parcours-de-travail-video-of-the-exhibition

Wednesday, September 15, 2010

KARL LAGERFELD : PARCOURS DE TRAVAILВИДЕО С ВЫСТАВКИ

Чудо фотографии
Анна Картье-Брессон: заметки о снимках Карла Лагерфельда

Когда в конце 80-х Карл Лагерфельд заинтересовался фотографией, он, похоже, с самого начала решил связать профессию дизайнера со своей новой страстью. Его снимки очень личные, даже если они были созданы для прессы или рекламы. Они сделаны очень интимно и демонстрируют особенный вкус к некоторым техникам выдержки и печати, способным передать его личное видение реальности.

Выдержка и печать

В зависимости от целей Карл Лагерфельд использует черно-белую или малоформатную цветную пленку, обратимую пленку 6 x 6, полароидные снимки и цифровые камеры. В первом случае черно-белые снимки всегда полностью матовые с высокой графической обработкой, что дает чистые черные цвета и сильные контрасты. Насыщенная плотность изображений несколько напоминает текстуры ткани, ниспадающей светящимися волнами. В остальных случаях его видение  очень классическое, вызывающее в памяти исторические ракурсы — как в случае серии «Версаль», где отдельные снимки порой весьма напоминают перспективы Эжена Атже начала прошлого века. Для желатиново-серебряной бумаги характерны глубокие тона, различающиеся в зависимости от способов проявки и печати.

Сепия придает почти графический эффект снимкам, как в случае серии «Посвящение Оскару Шлеммеру». Этот аспект подчеркивается размытостью движущегося объекта, а также светом теплых тонов- этот эффект был достигнут благодаря сульфидной ванне. Частицы серебра, трансформированные в серебряный сульфид, также чрезвычайно стабильны и способны выдержать даже экстремальные условия консервации. Прочие серии, отпечатанные на матовых алюминиевых пластинах, имеют холодный металлический оттенок, который придает объектам еще более отчетливое графическое качество и полные тона, что обеспечивает исключительный контраст между тенями и ярким светом.

Полароидная печать
С 90-х годов и до настоящего момента Карл Лагерфельд интересуется эффектом, который достигается при получении изображения на бумаге с помощью быстропроявляющейся эмульсии — черно-белыми, оттенка сепии или цветными.
Для этого он пользуется камерой 20 x 25. Желатиновая эмульсия на позитивном отпечатке смешивается с горячей водой, а затем наносится на акварельную бумагу Arches. Благодаря этой технике полученные деликатные тона на снимке приобретают высокие графические характеристики и яркое освещение. На некоторых снимках Лагерфельд акцентирует этот эффект, вручную раскрашивая поверхность тенями для глаз или втирая сухие пигменты.

Резинотип
В 1996-1997 гг. Карл Лагерфельд обратился к наследию фотопроцесса с помощью солей хрома, благодаря которым Альфонс Пуатевен был награжден герцогом де Люинь за открытие стабильного процесса, названного «резинотипом» или «резинопигментипом». Взяв за основу цветной слайд 6 x 6, он получил пигментированный отпечаток при помощи светозакалки слоев хромового желатина. Пигменты, добавленные кисточкой на поверхность снимка, нагреваются для фиксации. Этот процесс, требующий кропотливой ручной работы, дает большую свободу при работе над цветовым слоем.

Процесс Фрессона
Другой пигментый процесс, популяризованный семьей Фрессон в 50-х гг. ХХ века, позволил Лагерфельду печатать четырехцветные фотографии в мягких тонах, изображение на которых обладает сильным графическим эффектом, как на работах пикториалистов начала ХХ века.
Съемки печатаются на цветных слайдах 6 x 6 без переориентации.

Трафаретные оттиски
Принцип этого фотомеханического процесса основан на использовании серебряной матрицы. Изображение экспонируется на копировальный растр, содержащий чернила, как на трафарете. Носитель серебряный или золотой, либо простая фотобумага Arches стандартного формата.

Цифровая печать
В конце 90-х Карл Лагерфельд экспериментирует с новыми техниками в лаборатории своей студии

7L. Обратившись к цифровой печати, он работает с фотографиями, используя струйную печать пигментными чернилами на различных носителях (холст, кристальная и шелковая бумага Arches или Hahnemühle), что позволяет разнообразить фактуру и эффекты по собственному усмотрению.

Движимый любопытством и вкусом к визуальным экспериментам, а также воплощению своей интуиции, Карл Лагерфельд адаптировал новые технические возможности к своим собственным целям, сосредоточившись на цветопередаче, раскраске, изображению тела и лица. Будучи модельером, с помощью фотографии он графически описывает свое ощущение ландшафтов, портретов и обнаженной натуры. Для этой цели он всегда выбирает носители, где светочувствительность подразумевает определенную чувственность, играя с разнообразными процессами и весьма изощренными методами.

Для данного периода фотографического творчества с 1987 года по настоящий момент характерны значительные изменения в процессах выдержки и печати. Карл Лагерфельд верит в силу этих перемен, вместе с тем полагаясь на параллельное развитие альтернативной фотографии, для которой, как и в случае с высокой модой, существенно важен аспект ручной работы и искусства печати.


karl-lagerfeld-parcours-de-travail-by-jean-luc-monterosso

Tuesday, September 14, 2010

KARL LAGERFELD : PARCOURS DE TRAVAILЖАН-ЛЮК МОНТЕРОССО

Вступление к выставке
от директора Европейского Дома Фотографий

15 сентября – 31 октября
Maison Européenne de la Photographie
5-7, rue de Fourcy
75004 Paris

Как человек становится фотографом — по призванию или по необходимости?
В случае Карла Лагерфельда ответ прост: он стал фотографом благодаря вызову.
Все началось больше двадцати лет назад, когда Карл Лагерфельд, разочарованно глядя на фотографии новой коллекции, решил, под доброжелательным давлением своего коллеги и друга Эрика Фрундера, самостоятельно взяться за камеру, смотреть в объектив и создавать собственные изображения.
Фотография «это приключение, как и сама жизнь, - писал Гарри Каллахан. - Тот, кто хочет выразить себя через фотографию, должен понять свои отношения с жизнью».
Выставка 'Parcours de travail' стала ретроспективной иллюстрацией блистательной деятельности человека тонкого вкуса и высокой культуры, который показывает красоту линий, форм и цветов через моду и фотографию. Про этого человека можно сказать, что каждый день его жизни посвящен изображениям, его единственное стремление — изобретать новые способы видения мира.
Его кредо — смотреть всегда, смотреть везде, неустанно, с огромным любопытством и аппетитом, и выбирать, что именно стоит видеть. Опираясь на это, он делает портреты, пейзажи, снимки архитектуры и обнаженной натуры, и даже натюрморты.

Карл Лагерфельд много работает в студии. Сам аппарат для него не имеет большого значения: он работает одинаково хорошо и с камерой 20 x 25, и 24 x 36, и с цифрой, окруженный преданными и мотивированными ассистентами. Он тщательно выбирает моделей и старается дать им главную роль. «Мы не должны подавлять моделей, - говорит он. - Мы должны давать им свободу».
Когда у Карла Лагерфельда есть заказ, он ведет себя, по собственному выражению, как серийный убийца. Он продвигается вперед, несмотря на сложности или препятствия. Но этот серийный убийца отслеживает и уничтожает  только несовершенства. Нет сомнений, что многие из его модных фотографий остаются в моде даже тогда, когда момент прошел. Они изменяются, улучшаются и выходят за рамки своего контекста, так же, как снимки Аведона и Питера Линдберга.
Его обнаженные модели всегда элегантно прикрыты: они скромны, никогда не бывают непристойными.
У Карла Лагерфельда нет желания шокировать или провоцировать. Мы далеки от мира Вольфганга Тильманса или скандально известной «Истории секса» Андреса Серрано. Трансгрессия, если она и встречается, всегда ментальна — например, в серии под названием The Beauty of Violence, где, в дионисийском танце, юный Батист Джиабикони демонстрирует мощные импульсы желания, в то же время постоянно ускользая от объектива и не показывая своей наготы. 

Карл Лагерфельд делает большую часть своих изображений в огромной студии, которая напоминает кафедральный собор, по стенам весь уставленный тщательно классифицированными книгами. Это место часто сравнивают с Фабрикой Уорхола и несправедливо, поскольку мир человека, который хотел быть машиной, находится на противоположной стороне вселенной от Карла Лагерфельда с его этикой и практикой.
Фабрика в Нью-Йорке была местом для анонимного креативного процесса, основанного на повторениях и стереотипах. Здесь — ничего подобного. Моделью Карла Лагерфельда остается мастерская высокой моды, где даже простое пришивание пуговицы становится искусством. Кроме бутылки диетической колы на столе, ничто здесь не напоминает об Америке 1960х и ее разочарованиях.
Studio 7L в самом сердце Парижа — приятное и светлое место. Небольшая команда работает в собственном ритме в теплой атмосфере, где юмор часто берет верх над серьезностью и концентрацией. Это в полном смысле мастерская изображений, где создаются уникальные работы.

В истории фотографии немало примеров творческих людей, которые совмещали параллельно разные направления деятельности.

Дега, Льюис Кэрролл и Бранкузи — назовем лишь самых знаменитых — использовали фотографию, каждый по своему, и создавали оригинальные и новаторские работы. Однако, если Дега стремился зафиксировать свою живопись, а Бранкузи — показать свои скульптуры в пространстве, Карлу Лагерфельду импульс дают рисунки. Линия предшествует форме, а форма воспринимает свет. «Я составляю композицию фотографии так же, как и при работе над рисунком, но освещение дает ей новое измерение (2)». Таким образом, фотографировать — значит не только писать светом, но также и рисовать им, и составлять композицию.
Для многих фотографов — особенно фотожурналистов — экспозиция является моментом риска. Не только в смысле опасности, но также потому, что схваченный момент никогда не повторится. Тем не менее, существует ряд фотографов, для которых экспозиция — лишь стадия творческого фотографического процесса. Процесса, который включает в себя лабораторию, проявку и печать. Для них выбор бумаги, а также чернил и красок — важнейшее дело. Карл Лагерфельд в этой области великолепен. «Бумага — мой любимый материал, это отправная точка для рисунка и конечный результат для фотографии (3)». Что касается всех процессов, старых и новых, будь то золотая и серебряная печать, резинотипия, Полароид, растровая печать, цифровая печать, и тд. , Анн Картье-Брессон в своей работе “Заметки о материалах изображений Карла Лагерфельда» (Notes on the material of Karl Lagerfeld's images) верно отметила следующее: «За период с 1987 года по настоящий момент, в технологиях экспозиции и печати произошло много существенных изменений. Карл Лагерфельд следовал переменам, но также опирался на параллельное развитие альтернативной пленочной фотографии, которая, как высокая мода, способна подчеркнуть и выделить в изображении аспект ручной работы, ремесленничества, что приводит к появлению уникальных произведений».

Карл Лагерфельд признается в страсти к Альфреду Штиглицу, Эдварду Стейхену, Кларенсу Хадсону Уайту, а также к немецкой фотографии 1920-х годов. Также его работы перекликаются с другими областями искусства, такими как живопись, кино, архитектура и даже комиксы. 

В «Посвящение Оскару Шлеммеру» входят серии, вдохновленные фильмом «Метрополис» Фритца Ланга и кинокартинами Мурно, в то время как другие изображения отсылают к творчеству таких художников как Сэр Лоуренс Альма-Тадема или Каспар Дэвид Фридрих с его восхитительными пейзажами, или даже Фредерик Эдвин Черч.
Карл Лагерфельд развивается в этих разнообразных сферах с большой элегантностью и юмором. Он одинаково интересуется неподвижными и подвижными изображениями и, можно считать, что его работа как фотографа идеально гармонирует с настроением молодого поколения, которое так же пробует границы на прочность и сочетает в своем творчестве изобразительное искусство, фотографию, кино, видео и так далее.
Насыщенная почти энциклопедической, отчетливо европейской культурой, его работа воспринимается как неустанный поиск новых форм и материалов, и в то же время — как урок искусства фотографии колоссальной ценности. Урок, в котором нет тяжеловесности или академизма, зато много света и фантазии. Образ человека, который жаждет свободы, который любит, кроме прочего, отклоняться от протоптанной дорожки. Мастер, который постоянно и радостно прогуливает художественную школу.

Жан-Люк Монтероссо
Директор выставочного зала 'Maison européenne de la photographie'
Париж, 25 августа, 2010

(1) Интервью с Эриком Фрундером, Париж, 20 июля 2010.
(2) Вступление к каталогу выставки Galerie Boulakia, Париж, 1992.
(3) Idem.
(4) Anne Cartier-Bresson, The 'skin' of photography. Notes on the material of Karl Lagerfeld's images, стр. 215.

sarah-jessica-parkers-best-places-in-soho

Friday, September 10, 2010

ЛУЧШИЕ ЗАВЕДЕНИЯ СОХО, НЬЮ ЙОРКТекст Сары Джессики Паркер

THE KOREAN MARKET

Всегда только лучшие овощи. Такие продукты врядли найдутся за пределами Chinatown. Еще здесь множество редких штучек и прочих товаров, которые зачем-то могут вам понадобиться именно в 2 часа ночи. Если повезет, можете наткнутся на владельца лавочки,поющего корейские песни за прилавком.

На юго-западном углу Prince и Thompson.

RAFFETTO'S

Заслуженно прославленный своими домашними равиоли -разнообразными пельменями с острой начинкой. Свежие или замороженные, они всегда совершенны и являются необходимым ингредиентом нью-йоркской кухни. Зачастую здесь бывает и владелица - элегантная дама, присматривающая за магазином еще с тех давних пор, когда он только-только открылся.

Houston, между MacDougal и Sullivan.

THOMPSON CHEMISTS

Гэри, хозяин и владелец, необычайно заботливо относится к своим постоянным клиентам, включая доставку и товары специального ассортимента, о которых обычные сети аптек и думать забыли. Он доставит вам все, включая то, что вы даже не заказывали. Как будто бы вы отправились в прошлое, во времена, когда к бизнесу относились серьезно, все сотрудники были компетентны, услужливы и знали по имени каждого, кто переступал порог.

Thompson между Houston и Prince с западной стороны улицы.

12 CHAIRS

Израильское заведение с вкуснейшей национальной кухней по разумным ценам: израильский салат, чудесные супы и бесчисленное количество других прекрасных блюд. Многие посетители просиживают здесь часами только из-за домашней атмосферы. Приятное, тихое местечко с дружелюбной обслугой. Но главная приманка - это еда.

MacDougal Street, между Houston и Prince с восточной стороны улицы.

RAOUL'S

Визитная карточка Сохо. Открылось в стародавние времена, и до сих пор имеет репутацию ресторана, где подают лучший стейк с картошкой фри. Холодный артишок - вот наилучший способ начать здесь трапезу. А если вы любите возлияния, то по достоинству оцените уют, сидя с бокалом превосходного красного вина в ожидании закусок. Небольшое, темное,интимное заведение, сохранившее свой уникальный, сексуальный декор. Одно из немногих мест, где не страшно почувствовать себя сардиной в банке, впервые переступив его порог. В этой тесноте никто не останется в обиде - каждого ждет превосходный ужин и памятная ночь. Микс изфоновой музыки и разговоров здешних посетителей - один из лучших саундтрековв Нью-Йорке.

Prince Street между MacDougal и Thompson.

chanel-soho-club

Friday, September 10, 2010

КЛУБ CHANEL SOHO

Видеозапись концерта французской рок-певицы и гитаристки Izia с последующим выступлением британского певца Kele.
После вечеринки 9 сентября в бутике Soho гости переместились в подвал дома 82 на Mercer Street, где расположился временный ночной клуб Chanel, созданный при участии Мишеля Гобера, стилиста по звуку Chanel. В этот вечер для гостей выступали The Misshapes, Izia и Kele.

Поделиться

Ссылка скопирована