CHANEL NEWS

00/12
the-2009-tribeca-film-festival

Кинофестиваль Трайбека 2009

Четвертый ежегодный ужин, организованный CHANEL в ресторане Odeon в Нью-Йорке, в поддержку артистам кино.

00/9
la-maison-lesage

ДОМ LESAGE

Один из великих институтов Высокой моды Парижа

С тех самых пор, как в 2002 компания стала частью семьи Chanel, Франсуа Лесаж сохраняет свою позицию ключевого поставщика всех крупнейших модных домов и незаменимого партнера Карла Лагерфельда. В каждом сезоне Карл Лагерфельд, которого Франсуа Лесаж глубоко уважает за «ум, культуру и креативность», передает ему эскизы и идеи, на основе которых он выполняет свою работу.

Все началось в 1858 году, когда Чарльз Фредерик Уорт открыл свой Дом высокой моды и начал использовать необыкновенный талант вышивальщика Альбера Мишоне, чья студия была куплена Альбертом и Марией-Луизой Лесаж в 1924 году. Это было началом периода плодотворного и близкого сотрудничества наиболее известных имен того времени.

В 1949 году, после смерти отца, Франсуа Лесаж принял на себя управление компанией в юном возрасте 20 лет. В течение 50 лет он талантливо адаптировал навыки традиционного ремесла к современным требованиям новых дизайнеров.

Для каждой коллекции Haute Couture Франсуа Лесаж и его команда дизайнеров и вышивальщиков разрабатывают сотню новых фрагментов вышивки, которые добавляются к коллекции, в которой с 1858 года накопилось около 40000 образцов. Сегодня эта коллекция служит источником вдохновения для многих дизайнеров.

Снимок крупным планом и детали вышивки, созданной для последней коллекции Haute Couture сезона Весна-Лето от CHANEL.

00/8
24-hours-with-freida-pinto

24 часа с Фридой Пинтой

Фрида Пинта, после ошеломительного успеха фильма "Миллионер из Хрущеб" где она сыграла главную роль, встретилась с Карлом Лагерфельдом и была приглашена на показ Ready-to-Wear и в салон Haute Couture.

00/3
mademoiselle

Mademoiselle

Книга фотографий Коко Шанель, сделанных Дугласом Киркландом летом 1962 года, с предисловием от Карла Лагерфельда и под редакцией Steidl.

Карл Лагерфельд:

Дуглас Киркланд визуально исследует прошлое, неизвестное нам, недоступное нам без его помощи. Вещи, безвозвратно ушедшие, возвращаются в самом аутентичном виде, благодаря его воспоминаниям об этих "moments privilegiés". Мы смутно знакомы с историей Шанель, но вдруг она живьем предстает перед нами, и мы чувствуем связь с чем-то, что раньше казалось совершенно отдаленным от нас. Мы становимся свидетелями исчезнувшей мощи необычного царствования в мире моды. Реальность растаяла, но эти изображения не поблекли.

Мы можеv рассматривать их как ауру, как предположение о кратких моментах счастья (во всяком случае, нам хочется верить, что они были счастливыми), случившихся в то лето — поздно, но не слишком поздно, на закате ее жизни. В фотографиях Мадемуазель, сделанных Дугласом Киркландом, есть глубокое личное обаяние. Он отсек от ее имиджа все зло, всю стервозность, которую воображение масс приписало ее персоне. Все клише о Коко Шанель сведены к немедленно возникающей симпатии и жизнерадостности.

Глазами Дугласа Киркланда мы не видим ее как женщину в годах. Знаменитых людей судят не по тому, как они выглядят, а по тому, кем они являются.

Время было на исходе, но как сказал Томас Элиот в стихотворении «Если Время и Пространство...»:

“...Зачем нам бесконечность?

Ведь мотылек живет лишь день,

А кажется, что вечность».

 

У нее впереди было почти 9 лет.

Глядя в объектив камеры этого молодого и красивого американца, она, будто бы, говорит: «Что бы ты мне ни дал, даже если это просто улыбка, ты уже не сможешь забрать назад. Я буду хранить это вечно, как сокровище».

Лето 62 года было в каком-то смысле ее последним летом в качестве королевы стиля. Джинсы и миниюбки уже начинали завоевывать мир. Она ненавидела новые тенденции и открыто об этом заявляла, а поэтому немедленно была определена в разряд устаревших оракулов моды.

Последующие годы для нее были омрачены унынием и горечью. Это были годы уважения, почтения («оммаж», слово, которое так любят французы) и всех прочих признаков того, что солнце твоей карьеры уже в закате. Слово «винтаж» тогда еще не изобрели. Всех вдруг перестало интересовать прошлое. Ребячливый футуризм (который увидел мир наступившего будущего) был следующим этапом в моде.


Имя Шанель без нее самой могло вернуться только в новом корпоративном мире моды, каким мы его знаем сегодня. Ее имя в качестве брэнда первым пережило такое перерождение. Многие другие последовали за ней.

Неожиданно, в течение недолгих недель июля 1962 года, молодой, совершенно американский мальчик вернул к жизни ее улыбку, когда-то столь неотразимую. Этот юноша стал дня нее идеальной мишенью, чтобы еще один последний раз испытать когда-то столь знаменитые чары обольщения. Практически не существует других фотографий, даже в молодые годы, где бы она так обезоруживающе, с такой легкостью улыбалась.

Во время работы она выглядит другим человеком, более серьезным, чем работа того требует. Мы видим не только знаменитую подгонку проймы, но и несколько милых моментов общения с некоторыми из моделей, где она в меру обаятельна и снисходительна — ничего общего со спонтанностью улыбки вне возраста, которой она светится, глядя в объектив Киркланда.


У нее было достаточно времени, чтобы поведать миру, что именно она всё изобрела, что именно она была той современной женщиной, которой внезапно опротивела современность. Все прочие дизайнеры, в том числе и не менее влиятельные в первые сорок лет XX столетия, чем она сама, были внезапно забыты. У этих мужчин и женщин не было ни капли личного шарма ни красоты Коко.

Изображения, которые остаются после нас, в конечном итоге сильнее, чем правда и факты. Через фотографии, сделанные Киркландом, мы можем представить себе, какой была Коко до того, как она стала грозной Шанель, женской версией статуи Командора из оперы Моцарта «Дон Жуан», одетой в непробиваемую броню униформы, которую она изобрела...

00/5
fastes-de-cour-ceremonies-royales

БЛЕСК ДВОРЦОВЫХ ЦЕРЕМОНИЙ

Европейский придворный костюм 1650-1800 годов в Версальском дворце

Выставка была посвящена моде великих европейских монархий начиная с XVII века по начало XIX века, и проходила в Версальском дворце. На выставке было представлено более 200 работ, включающих помпезные королевские и церемониальные костюмы, ювелирные изделия и драгоценности, а также картины, изображающие придворные сцены. «Золотой век придворного костюма был при Людовике XIV, - объясняет Карл Лагерфельд, - таким образом, Версальский дворец является идеальным, самым волшебным местом для демонстрации моды, принадлежащей к миру и образу жизни, которые сегодня невозможно вообразить».

Выставка, созданная под патронажем CHANEL, будет проходить до 28 июня 2009 года.

jerry-hall

ДЖЕРРИ ХОЛЛ

Интервью с Карлом Лагерфельдом

Почему вы выбрали Джерри Холл для каталога аксессуаров сезона Весна-Лето 2009?
КЛ: Я знаю Джерри Холл с тех пор, когда ей было 15, и я всегда любил «роскошную» и щедрую сторону ее натуры. Мне нравится ее кожа, цвет лица, волосы, ее обаяние в целом.

Вы фотографируете ее впервые? У вас есть другие проекты, над которыми вы с ней работаете?
КЛ: Я фотографировал ее очень давно, в начале моей карьеры фотографа, и я всегда оставался на связи с ней. Сегодня я также снимал ее для обложки книги о ней.

Клаудиа Шиффер, Кристи Терлингтон и теперь Джерри Холл. Почему эти супермодели 80х и 90х годов продолжают быть эмблемами женственности?
КЛ: Эти женщины обладают сильной индивидуальностью. Им не страшны старение, время, эволюция моды. Вот что я в них люблю.

Почему вам нравится писательница Колетт?
КЛ: Для меня Колетт является воплощением французского писателя и женщины-писателя в полном смысле этого слова.

Почему вас вдохновляет книга "Chéri"? Вы уже ссылались на эту новеллу в «Карл Лагерфельд: 7 образов женщины». Что в вас пробуждает эта новелла? Почему вы опять обращаетесь к теме зрелой женщины и молодого мужчины?
КЛ: Оскар Уайльд сказал: «Мне нравятся мужчины с будущим и женщины с прошлым» («Портрет Дориана Грея»). Меня привлекает идея соблазнения, которая суммирована в этих словах. Очень молодой мужчина захвачен и привлечен тем, что делает женщина: ее гардеробом, ее ароматом, ее движениями, ее характером и т.д.

По какой причине (причинам) вы выбрали Батиста Джиабикони на роль "Chéri"?
КЛ: После прочтения первой страницы книги и описания персонажа каждый поймет, что Батист идеально изображает Chéri. К тому же он — самая многообещающая модель среди мужчин на сегодняшний момент.

Где вы делали эти снимки?
КЛ: В студии, где мы воспроизвели обстановку спальни женщины, куртизанки.

Что вам дает фотография? Почему вы выбрали этот способ самовыражения?
КЛ: Я люблю изображения в целом, и мне нравится создавать изображения, будь то фотография, эскизы, дизайн, печатные материалы или что-либо еще.


cheri-a-novel-by-colette

CHÉRI, НОВЕЛЛА КОЛЕТТ

Эта новелла, написанная Колетт в 1920 году, является частью литературной коллекции Карла Лагерфельда. Эта книга вдохновила на создание каталога аксессуаров сезона Весна-Лето 2009, где изображена женщина (Джерри Холл) и ее молодой любовник (Батист Джиабикони). В новелле Chéri рассказывается история Леа де Лонваль, бывшей куртизанки, которая, достигнув пятидесяти лет, влюбляется в юного дэнди, Фреда Пелу по прозвищу chéri. Сын богатой куртизанки, этот красивый молодой человек 25 лет, живет в окружении эксцентричных и либеральных дам полусвета, типичных для 1920х годов. Ленивый и самовлюбленный, он проживает шесть страстных лет с этой великолепной женщиной, которая передает ему весь свой жизненный опыт. Затем он оставляет ее, чтобы жениться на Эдмее, молодой дочери богатого друга его матери. В этой истории изображена определенная социальная прослойка Парижа «Великолепной эпохи», которая была хорошо знакома Колетт и Мадемуазель Шанель в те беспечные годы.

Поделиться

Ссылка скопирована