00/3
mademoiselle

Mademoiselle

Книга фотографий Коко Шанель, сделанных Дугласом Киркландом летом 1962 года, с предисловием от Карла Лагерфельда и под редакцией Steidl.

Карл Лагерфельд:

Дуглас Киркланд визуально исследует прошлое, неизвестное нам, недоступное нам без его помощи. Вещи, безвозвратно ушедшие, возвращаются в самом аутентичном виде, благодаря его воспоминаниям об этих "moments privilegiés". Мы смутно знакомы с историей Шанель, но вдруг она живьем предстает перед нами, и мы чувствуем связь с чем-то, что раньше казалось совершенно отдаленным от нас. Мы становимся свидетелями исчезнувшей мощи необычного царствования в мире моды. Реальность растаяла, но эти изображения не поблекли.

Мы можеv рассматривать их как ауру, как предположение о кратких моментах счастья (во всяком случае, нам хочется верить, что они были счастливыми), случившихся в то лето — поздно, но не слишком поздно, на закате ее жизни. В фотографиях Мадемуазель, сделанных Дугласом Киркландом, есть глубокое личное обаяние. Он отсек от ее имиджа все зло, всю стервозность, которую воображение масс приписало ее персоне. Все клише о Коко Шанель сведены к немедленно возникающей симпатии и жизнерадостности.

Глазами Дугласа Киркланда мы не видим ее как женщину в годах. Знаменитых людей судят не по тому, как они выглядят, а по тому, кем они являются.

Время было на исходе, но как сказал Томас Элиот в стихотворении «Если Время и Пространство...»:

“...Зачем нам бесконечность?

Ведь мотылек живет лишь день,

А кажется, что вечность».

 

У нее впереди было почти 9 лет.

Глядя в объектив камеры этого молодого и красивого американца, она, будто бы, говорит: «Что бы ты мне ни дал, даже если это просто улыбка, ты уже не сможешь забрать назад. Я буду хранить это вечно, как сокровище».

Лето 62 года было в каком-то смысле ее последним летом в качестве королевы стиля. Джинсы и миниюбки уже начинали завоевывать мир. Она ненавидела новые тенденции и открыто об этом заявляла, а поэтому немедленно была определена в разряд устаревших оракулов моды.

Последующие годы для нее были омрачены унынием и горечью. Это были годы уважения, почтения («оммаж», слово, которое так любят французы) и всех прочих признаков того, что солнце твоей карьеры уже в закате. Слово «винтаж» тогда еще не изобрели. Всех вдруг перестало интересовать прошлое. Ребячливый футуризм (который увидел мир наступившего будущего) был следующим этапом в моде.


Имя Шанель без нее самой могло вернуться только в новом корпоративном мире моды, каким мы его знаем сегодня. Ее имя в качестве брэнда первым пережило такое перерождение. Многие другие последовали за ней.

Неожиданно, в течение недолгих недель июля 1962 года, молодой, совершенно американский мальчик вернул к жизни ее улыбку, когда-то столь неотразимую. Этот юноша стал дня нее идеальной мишенью, чтобы еще один последний раз испытать когда-то столь знаменитые чары обольщения. Практически не существует других фотографий, даже в молодые годы, где бы она так обезоруживающе, с такой легкостью улыбалась.

Во время работы она выглядит другим человеком, более серьезным, чем работа того требует. Мы видим не только знаменитую подгонку проймы, но и несколько милых моментов общения с некоторыми из моделей, где она в меру обаятельна и снисходительна — ничего общего со спонтанностью улыбки вне возраста, которой она светится, глядя в объектив Киркланда.


У нее было достаточно времени, чтобы поведать миру, что именно она всё изобрела, что именно она была той современной женщиной, которой внезапно опротивела современность. Все прочие дизайнеры, в том числе и не менее влиятельные в первые сорок лет XX столетия, чем она сама, были внезапно забыты. У этих мужчин и женщин не было ни капли личного шарма ни красоты Коко.

Изображения, которые остаются после нас, в конечном итоге сильнее, чем правда и факты. Через фотографии, сделанные Киркландом, мы можем представить себе, какой была Коко до того, как она стала грозной Шанель, женской версией статуи Командора из оперы Моцарта «Дон Жуан», одетой в непробиваемую броню униформы, которую она изобрела...

Поделиться

Ссылка скопирована